|
|
Главная
Мы, по крайней мере многие из нас, увидели цель жизни народов, цель существования государств, и никакая человеческая сила не может уже обратить нас вспять.
Л. И. Тургенев
ЯСНЫМ зимним утром 1861 года А. И. Герцен гулял со своей двоюродной сестрой Т. П. Пассек по Пале-Роялю, в Париже. Они увидели медленно идущего впереди старика, просто, но хорошо одетого. Его благородная наружность и что-то печально-задумчивое в лице остановили на нем внимание Т. П. Пассек.
— Знаешь ли ты, кто это? — спросил Герцен.
— Не знаю. Скажи, Саша, кто?
— Один из участников четырнадцатого декабря, князь Сергей Григорьевич Волконский, возвращенный из ссылки.
«В памяти моей,— вспоминала Пассек,— осветился трогательный ряд женщин-аристократок — они бросают родных, роскошь, блеск общественного положения и идут за мужьями в глубину Сибири; представился грустно-поэтический вечер, который княгиня М. Н. Волконская, отъезжая в ссылку к мужу, проводит у своей невестки,— умной, талантливой писательницы, княгини 3. А. Волконской,— окруженная самыми замечательными личностями литературного мира того времени.
|
|
Желаю, чтобы впредь жребий ваших подданных зависел от закона, а не от вашей угодности... ваших капризов или минутных настроений.
Н. Бестужев — Николаю I
Чинные и торжественные залы Зимнего дворца преобразились. Еще утром здесь царила зловещая тишина, и Николай мрачно бродил по ним в тяжелом раздумье: «Я царь или не царь?»
В ночь на 15 декабря дворцовые залы напоминали собою бивуаки военного лагеря после боя.
Командовал на этой «съезжей» сам царь, новый император всея Руси Николай I. Сразу же после кровавых событий первого дня своего царствования он приступил к расправе со всеми арестованными.
Доставленных в Зимний дворец декабристов направляли на дворцовую гауптвахту, обезоруживали и вели к царю. После первого допроса царь отсылал их в здание Генерального штаба, где для них отведены были особые комнаты, или в Петропавловскую крепость, комендантом которой был черствый и раболепный генерал-адъютант Сукин.
«Дом Генерального штаба,— писал позже декабрист В. И. Штейнгель,— некоторым образом походил на чистилище, а крепость на Дантов ад, над входом которой не хватало только надписи: «Оставь надежду всяк входящий сюда».
На дворцовой гауптвахте было шумно и суетно. Одних приводили, других уводили. Угол комнаты был огражден большим столом, и за ним, подложив под голову свернутый мундир, спал на диване арестованный офицер.
Из-за стеклянной двери можно было видеть, как конвой преображенцев окружил добровольно явившегося на гауптвахту писателя А. А. Бестужева (Марлинского). Когда за ним пришли, чтобы вести к царю, он сам, по старой привычке, скомандовал: «Марш!» — и пошел с конвоем в ногу.
|
|
|
В НОВУЮ ТЮРЬМУ С МАРСЕЛЬЕЗОЙ |
Мы вступили в тюрьму, как в преддверие гроба, но сердца наши были спокойны, душа тверда.
В. И. Штейнгель
ДЕКАБРИСТЫ переезжали в новую тюрьму. Было пасмурное утро ранней осени. После пяти лет, проведенных в крепостных казематах и тюремных камерах, они впервые дышали полной грудью, наслаждались привольем необозримых полей и лугов, далью синевших на горизонте лесов, срывали цветы с раскинувшегося у их ног полевого ковра.
Это была скорее радостная прогулка, чем утомительное путешествие. Не было цепей, в которых декабристов привезли четыре года назад в Читу. Рядом ехали жены декабристов. Лишь Волконская вынуждена была остаться в Чите: она ожидала ребенка и выехала позже. Мужу остаться с ней не разрешили.
Декабристы были одеты в какие-то странные, необычные наряды. На Волконском была куцая женская кацавейка, Якушкин вышел в коротенькой курточке, голову Завалишина украшала круглая шляпа с широчайшими полями, в одной руке он держал палку, в другой — книгу. Долгополые сюртуки, испанские мантии, простые длинные блузы...
|
|
Уже началось и разыгрывается последнее действие нашей драмы... и не знаю, где завтра доведется мне постлать мою постель.
Ф. Ф. Вадковский — И. И. Пущину
УЖЕ В ДЕНЬ вынесения приговора Николай I дал приказ направить осужденных декабристов в какой-нибудь один далекий острог и одновременно начать строить для них специальную обширную тюрьму. Разместить декабристов по разным тюрьмам и рудникам царь боялся: он стремился обеспечить строжайший надзор за собранными в одном месте декабристами и тем самым воспрепятствовать повсеместному распространению ими опасных для самодержавия свободолюбивых идей.
Сурово осудив декабристов, царь хотел, чтобы судьба их служила постоянным угрожающим примером для тех, кто снова вздумает восстать против него.
|
|
Повешенные повешены, но каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна...
А. С. Пушкин
ЧЕРЕЗ несколько часов после казни пяти декабристов, 13 июля 1826 года, Николай I всенародно объявлял в своем манифесте: «Дело, которое мы всегда считали делом всей России, окончено; преступники восприняли достойную их казнь... туча мятежа взошла как бы для того, чтобы потушить умысел бунта».
Царь писал, что «горестные происшествия, смутившие покой России, миновались навсегда и безвозвратно». И все же опасался, как бы «потушенный умысел бунта» не вспыхнул вновь и не «заразил сердца развратные и мечтательность дерзновенную».
|
|
Наконец я в обетованной земле.
М. И. Волконская
В ТЕ ДАЛЕКИЕ времена начала прошлого века Сибирь с ее бескрайными снежными простора-ми являла собою мрачную и суровую окраину царской России. Это был край изгнания и бесправия.
«Дно мешка, конец света» — такой представлялась в то время Сибирь государственному канцлеру Нессельроде. Вот на этот конец света и были отправлены Николаем I первые восемь декабристов.
|
|
В Чите нам было жутко: мы жили там, как селедки в бочонке, но все-таки по-человечески; здесь нас обрекали, как скотов, жить в мрачных стойлах.
М. Л. Бестужев
В РАСЦВЕТЕ молодости вошли в новую тюрьму Петровского завода семьдесят декабристов, которые, по выражению М. А. Бестужева, «скипелись в горниле горя и испытания в одну неразрывную массу». Декабристы подошли к окружавшему тюрьму высокому частоколу. За воротами остались позднее осеннее солнце, пестрые ковры полевых цветов и та относительная свобода, которой декабристы пользовались на протяжении своего полуторамесячного перехода из Читы в Петровский завод... Вступили в огромный двор, на котором не было никаких строений. Он предназначен был для общих прогулок, зимних катаний с гор и подобного рода увеселений, которые, по позднейшим воспоминаниям Якушкина, «ужасно напоминали собой увеселения падших ангелов на берегу огненной реки, так великолепно изображенных Мильтоном в его поэмах «Потерянный рай» и «Возвращенный рай».
|
|
Умрете, но ваших страданий рассказ
Поймется живыми сердцами,
И заполночь правнуки ваши о вас
Беседы не кончат с друзьями.
Они им покажут, вздохнув от души,
Черты незабвенные ваши...
А. Некрасов — Русские женщины
ИМЕНА декабристов и их жен стали окутываться легендами. Уже не было в живых ни Е. И. Трубецкой, ни М. Н. Волконской, когда в театре встретились поэт-демократ Н. А. Некрасов и сын М. Н. Волконской, Михаил Сергеевич.
Некрасов сообщил ему, что написал поэму «Княгиня Трубецкая», просил прочитать ее и внести свои поправки.
Волконский ответил, что, находясь в самых дружеских отношениях с семьею Трубецких, опасается, что, если в поэме окажутся впоследствии места, для семьи неприятные, Трубецкие могут укорить в этом его. Он готов был внести в рукопись свои поправки, но при условии, что Некрасов их примет.
Некрасов согласился и на другой день принес Волконскому корректуру первой части «Русских женщин» — «Княгиня Трубецкая». Высказанные Волконским замечания коснулись главным образом характеров описываемых в поэме лиц, и Некрасов не стал возражать против них. Но он решительно отказался исключить из поэмы четыре гневные строки, брошенные Трубецкого в адрес Зимнего дворца и Николая I:
|
|
Ни Пушкина нельзя понять без декабристов, ни декабристов без Пушкина.
М. В. Нечкина
ДЕКАБРИСТЫ... Кто были эти люди, возглавившие в мрачную эпоху самодержавия первое революционное движение против царизма и выступившие 14 декабря 1825 года с развернутыми боевыми знаменами на Сенатскую площадь?
«Лучшие люди из дворян помогли разбудить народ»,— отвечает на этот вопрос В. И. Ленин.
«...Фаланга героев, вскормленных, как Ромул и Рем, молоком дикого зверя... Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники»,— писал А. И. Герцен.
Как возникли у этих «лучших людей из дворян» смелые, звавшие на подвиг, революционные мысли? Что питало их? Кто был их певцом и вдохновителем?
Рассказывая в своем капитальном труде «Движение декабристов» о том, как родились и созрели в России тайные общества, академик М. В. Нечкина пишет: «Ни Пушкина нельзя понять без декабристов, ни декабристов без Пушкина»...
|
|
|
|